Лисо (anna_semirol) wrote,
Лисо
anna_semirol

Мой любимый шут, часть 3

- Ну, куда пойдём? – поинтересовался Шут, отведя пони в конюшню.
- Может, к тебе? – предложила я, зябко переминаясь с ноги на ногу в промокших туфлях.
- Да ну… - поморщился Шут, - у меня жуткий бардак, мне стыдно. И дёргают постоянно.
- Твоё предложение?
- Я бы погулял по ночному городу.
- Только не это! – вырвалось у меня непроизвольно, - Понимаешь, я в осенних туфлях, а они со снегом в контрах…
И тогда мы решили пойти туда, куда неохота нам обоим. А так как подобных мест оказалось великое множество, выбрали ближайшее – вокзал.
Шут оставил меня на скамейке напротив касс, а сам ушёл в буфет за «чем-нибудь горячим». Я сиротливо поджала под себя замёрзшие ноги в мокрых чулках и осмотрелась по сторонам.
Громадное, гулкое здание. Снаружи похоже на готический собор – островерхие крыши, многоярусная постройка, каменные горгульи, стрельчатые окна… ни за что бы не стала размещать здесь вокзал. Мрачно провожает, мрачно встречает хищным взглядом исподлобья. Предвзято. И кто ж додумался создать такого монстра?.. И внутри не лучше: огромное, практически ничем не заполненное пространство, высоченные своды, шариком для пинг-понга бьётся растрёпанное эхо. Слишком мало света просачивается сквозь бойницы окон, и вокзал дополнительно освещают пауками спустившиеся на длинных тросах аляповатые люстры. Пол мозаичный: рисунок не самого одарённого художника, изображающий короля, сходящего с поезда. А люди его топчут ногами…

- Где логика?.. – пробормотала я, разглядывая покрытое грязью лицо монарха.
- Ты о чём? – спросил подошедший Шут.
- Место дурацкое. Проект безвкусный, хуже некуда, - проворчала я, морщась.
- А я вот супу тебе принёс куриного. Ты ведь голодная?
- Угу, - я почти выхватила у него поднос с тарелкой и ложкой, спохватилась и выпалила, устыдившись собственной бестактности: - Спасибо. А себе?
- А себе – антиникотиновую жвачку.
- Фу, - подытожила я и всецело отдалась поглощению супа.
Шут уселся рядом, пнул носком ботинка пивную пробку. Та прошуршала по мозаике и остановилась аккурат на носу короля. Бедняга, почему-то подумалось мне, в прямом смысле слова втоптан в грязь…
Супчик неожиданно оказался очень вкусным и наваристым, курятина превзошла все мои ожидания. Пока я трапезничала, Шут мрачно и напряжённо жевал жвачку и сверлил взглядом расписание поездов в южном направлении. Со стороны казалось, что он ждёт, когда ему на зуб попадётся спрятанный в жвачке маленький коварный камушек.
- И всё-таки, почему ты так не любишь это место? – неожиданно обратился Шут ко мне.
- Я уже говорила.
- Маргарита, я ж тебя знаю… это обычная отговорка. А в действительности?
И тут мне захотелось в кои-то веки не уводить его от темы. Ладно, пора, наверное, и поворошить прошлое.
- Знаешь, я раньше тебе не говорила, но… Именно с этого вокзала почти пятнадцать лет назад уехал мой отец. С тех пор мы с мамой ничего о нём не слышали, - глухо сказала я.
Помолчали. Потом Шут спросил:
- Что ты об этом думаешь?
- Не знаю… А что принято думать в таких случаях? Он нас бросил, наверное. Хотя мама до сих пор ждёт. Не верит в очевидное, зачем-то отбрыкивается от реальности. А он нас просто бросил. Вот и всё.
- Ты рассуждаешь как Мартин года четыре назад, - изрёк Шут, насупившись. - В этом вы похожи – бескомпромиссностью.
- Угу, давай, вали всё на возраст, - проворчала я. - А что, Март правда – сын короля? Не какой-нибудь графёнок, послёнок, стилистёнок, а…
- Язва. Почему ты злая такая, Маргарита?
- Не люблю я твоего дорогого наследника престола. Он избалованный бабским вниманием придурок.
- Ошибаешься.
- Хотелось бы, но я недавно воочию убедилась в том, что Мартик никого вокруг за людей не считает. Мажор.
- Это бремя власти, - в голосе Шута прозвучало граничащее со скорбью сожаление. Не понимаю.
- Это недостаток воспитания, - отрезала я и перекинулась на другую тему: - Слушай, ты правда все рубашки изничтожил?
- Истина. И сейчас на мне под курткой и свитером ничего нет!
- Ладно. С утра засяду шить тебе наряды…
Прогудел проходящий поезд. Встрепенулись и захлопали крыльями потревоженные голуби высоко под сводами. Прошло в сторону перрона несколько человек. Поздний вечер, почти пустой вокзал…
- Шут, расскажи мне, откуда ты родом…
- Н-ну… Оттуда, где море. Там круглый год лето и в каждом дворе растут громадные деревья с розовыми персиками. Там хорошо и спокойно. Добрые дети, счастливые семьи, симпатичные собаки… и прочая романтическая чушь.
- А зачем ты оттуда уехал? – спросила я, кладя голову на плечо любимому мужчине. - Если там так хорошо, то с чего ты вдруг сорвался с места, объездил полмира и ни с того, ни с сего решил осесть у нас и стать шутом…
- Глупая. Я к тебе приехал, - сказал он с лёгкой укоризной и поцеловал меня в нос, - Я искал по всему миру девушку с щеками, похожими на персики с дерева у моего дома. И нашёл.
Стало приятно и спокойно.
- А я всю жизнь мечтала о шуте, - призналась тихо.
- Тут я, девчоныш. Такой вот нескладный, стареющий мужчинка, на которого ты периодически дуешься и которому каждый раз приходится идти на самые разные ухищрения, чтобы пооригинальнее вымолить у тебя прощение.
Я засмеялась.
- Ты чего? – удивился Шут.
- Вспомнила, как мы с тобой первый раз поругались. Ты тогда предложил подраться подушками, и в самый разгар жуткого бедлама влетел Мартин. Ну и личико у него было!
Шут усмехнулся, подышал теплом мне в ёжик на затылке. Вздохнул. Я поджала ноги, повозилась и улеглась к нему на колени. Хотелось уюта, одеяла и опущенных тяжёлых штор. Чего-то домашнего, мягкого, спокойного. Того, чего у нас с ним никогда не было. Нет, ну было, конечно… Но как-то спешно, напряжённо – из-за боязни быть застуканными вездесущими придворными (а пару раз Мартин без стука врывался). Шут раньше смеялся: «Служебный роман!», а потом однажды я вдруг заметила, что это его тоже тяготит. «Я – самое свободное существо во дворце с максимальным числом степеней несвободы», - признался он мне как-то, - «Я творю то, что, как им кажется, хочу я, а на самом деле – они. Я сам себе не хозяин…»
- Шу-ут… - выдохнула я мягко.
Звякнули бубенчики. Тонкие, артистичные пальцы провели по ободку моего уха. Мимо нас прошла невыразимо-грустная, но очень упитанная собака.
- Знаешь, о чём она мечтает? – спросил Шут задумчиво.
- Кто? – недопоняла я.
- Собака.
- О чём же?
- Уехать на поезде туда, где её не будут выгонять под дождь, шпынять и пугать… И грустит она от того, что собакам не продают билеты на поезд.
- Это несправедливо, - скуксилась я.
- Зато весьма закономерно. Каждому своё.
- А мне? – я даже привстала. - Мне что предназначено? Ты же умный, ты должен знать…
Он снова провёл пальцами по моему уху. Приятно…
- Тебе – счастье. Много-много.
- На халяву? – с надеждой вопросила я.
- Как скажешь, - усмехнулся он.
«Как скажешь ТЫ», - хотела поправить я, но не стала. Что толку набиваться-напрашиваться? Я для себя всё решила, теперь его очередь. Терпеть не могу навязываться. Да и не-свою свободу несвободы надо уважать.
Я поёжилась и вздохнула. Шут тут же встрепенулся:
- Устала?
- Угу, - согласно промычала я.
- Домой?
Кое-как приняв вертикальное положение, я предложила:
- Поехали вместе. Мама будет только рада, - и добавила тихо: - Пожалуйста.
- Маргарита, ну я не при параде, - уныло произнёс Шут. - И без подарков мне стыдно.
- Как хочешь, - сухо сказала я и уставилась в сторону.
Помолчали. Потом он решительно хлопнул ладонями по коленям и выпалил:
- Ладно! Едем! Не хочу больше сегодня тебя разочаровывать! Жди здесь, я пойду ловить кэб.
Он умчался на улицу, а я сидела и улыбалась, довольная. Наверное, со стороны это выглядело уморительно-глупо. Подошла невесть откуда взявшаяся старушка-попрошайка (не иначе как привлечённая моей безалаберной улыбкой), я механически сунула ей в ладонь несколько монеток, доселе дремавших в кармане пиджачка. Бабулька обрадовано позвенела денежками и вдруг подмигнула мне и прошамкала:
- Достойный выбор, очень достойный…
- Вы о чём? – растерялась я.
Но старушка уже шаркала к выходу. У дверей вокзала она пересеклась с Шутом, ухватила его за рукав и что-то сказала. Шут усмехнулся и кивнул.
- Чего она? – настороженно спросила я, когда он подошёл поближе.
Шут засмеялся:
- Да так… Мы ей понравились.
- Прикольно, - согласилась я.
- Пойдём. Я поймал для нас самый уютный кэб на свете…
В кэбе оказалось неожиданно тепло. Мы с Шутом размякли на пахнущих кожей удобных сидениях и закачались кораблями на волнах звонкого цокота копыт вороной лошадки. Минут через пять я вышла из оцепенения и цапнула с головы Шута его обожаемый колпак. Ласково погладила щёточку коротких волос.
- Откуда в твоём возрасте такая седина?
- Неудачно пошутил, - зевая, отозвался Шут.
- Перед кем же? – заинтересовалась я.
- Перед жизнью, - ответил он до неприличия серьёзно.
Кэб тряхнуло, и я с удовольствием повалилась в шутовы объятья. Он легко пристроил меня на колени и медленно провёл по моему лицу линию тонким указательным пальцем – от лба до подбородка.
- Ты зачем рубашки изорвал? – вспомнила я.
- Хотел, чтобы ты пришла.
- И для этого уничтожал чужой труд? – я старалась выглядеть максимально суровой и серьёзной.
- Надеялся, что ты либо разозлишься, либо пожалеешь меня и придёшь.
- А мне было по барабану.
- Нет. Просто ты упрямая.
- А ты? – вскинулась я. - Мог бы и сам прийти!
- Я пришёл.
- А раньше?
- Я за девушками не бегаю, - усмехнулся Шут.
Обиженно засопев, я попыталась слезть с его колен и пересесть на своё место. Не позволил. Прижал к себе, примирительно чмокнул в висок и виновато сказал:
- Не дуйся. Я совсем заработался.
- Угу. Круглосуточно смешил придворных, - фыркнула я.
- Отнюдь. Я заканчивал работу над детской пьесой. Хочу поставить её в городском театре к Рождеству.
- Добрый ты какой, - сказала я ядовитенько.
Лошадка звонко зацокала по мосту. Ага, значит, до дома осталось всего ничего.
- Рита, чего плохого в том, что я делаю что-то для детей? – напряжённо спросил Шут.
Я помолчала, обдумывая, и ответила:
- Ты готов распылиться на всех понемножку. А мне хочется хоть на йоту больше твоего внимания.
- Девочка моя, ну ты же знаешь… И сегодня я с тобой. И завтра – если захочешь.
Я отвернулась. Стена между нами стремительно обретала признаки материальности.
- Почему для того, чтобы ты обо мне помнил, я должна на тебя постоянно обижаться, дуться, злиться? Ну объясни мне!
- Маргарита, я элементарно занят! Я государственный служащий! Ч-чёрт!..
Не на шутку разозлившись, я пихнула Шута локтём, лягнула как следует и заорала извозчику:
- Остановите кэб!
Распахнула дверцу, выскочила, подвернула ногу. Заскрипела от боли зубами, зашипела злой кошкой, наскоро стёрла ладонью навернувшиеся слёзы, поспешно заковыляла прочь.
- Барышня, так не доехали же! – растерянно пробасил извозчик.
Я даже не обернулась. Злая досада гнала по тёмной скользкой улице, хотелось орать и психовать. Угу. Среди ночи, пугая сонные дома и без того стрёмных кошек. Как же меня всё достало!
Кэб прогрохотал мимо. Я не сдержалась – громко и протяжно всхлипнула. Казалось: только всё утряслось…
Эхо шагов за спиной. Спустя секунды моё плечо стиснула крепкая сильная рука.
- Марго, ну-ка стой!
Дёрнулась – безрезультатно. Ладно. Стою. Повернулась. К обороне готова.
- Ну? – кидаю ему в лицо дерзкое.
- Что «ну»? – опешил Шут.
- Говори давай. Что там у тебя осталось в арсенале аргументов?
Пальцы на моём плече разжались. Вот так-то. Не всё вам хватать, голубчики.
- Маргарита, что ты вытворяешь?
Ага, присмирел! Щас я тебе всё выскажу.
- Нечего больше сказать? Замечательно! Вали в свой сраный дворец и продолжай служить – у тебя отлично получается! А я остаюсь! Ты действительно шут – гороховый! С тобой никогда нельзя быть серьёзной! Ты всё втаптываешь в фарс! И любить ты не способен, клоун дешёвый! Иди к черту!!!
Было до одури приятно видеть в его обычно спокойных глазах какое-то подобие испуга. С трудом совладала с собой, чтобы не наговорить новых гадостей. Вдохнула-выдохнула-замолчала. Морщась от боли в ноге, поковыляла вверх по улице к дому.
Жуткий грохот бьющегося стекла заставил остановиться и обернуться. То, что прежде было огромной застеклённой витриной одного из магазинов одежды, с торжественной медлительностью распадалось на мелкие осколки и осыпалось на мостовую. В свет фонарей стекляшки феерически блестели и переливались. Шут, взъерошенный и полный решимости, взирал на дело рук своих – равно как и я.
Щёлкнула задвижка раскрываемого окна, и кто-то закричал в ночь завидным контральто:
- Стра-аааааа-жааааааааа!!!
Шут повернулся ко мне. Помедлил и бросил коротко:
- Ну?..
- Что «ну»? – невольно передразнила его я. - Сматываемся!
Взявшись за руки, мы помчались прочь. Я даже про подвёрнутую ногу позабыла – так стало вдруг весело. Мы неслись вприпрыжку по спящей улице, выбивая дробь по сонной мостовой, и довольно хохотали. Ничто так не роднит людей, как разрешившийся скандал!
Добежали до дома в считанные минуты. Прыгая через ступеньку, поднялись на мой этаж. Остановились у дверей, тяжело, возбуждённо дыша. Я захлопала по карманам.
- Я забыла ключи, - сообщила жалобно.
- Что делать будем? – вкрадчиво прошептал Шут, прижимая меня к шершавой стене и покусывая за ухо.
Помучить его немножко? Пожалуй, стоит…
- Будить маму! – ответила я и коварно нажала кнопку звонка.
Шут отпрянул с тоскливым вздохом. За дверью зашлёпали тапочки, и мамин голос сонно произнёс:
- Кто это?
- Я, мамуль…
Далее последовали короткие фразы в духе «Привет, мам. Это Шут. Мы спать. Утром поговорим», и я увлекла Шута за руку в свою комнату. Повозились, расстёгивая друг на друге и стягивая одежду, и нырнули в тёплые недра моей постели. Сплетались животами руки, губы лёгкими ночными мотыльками по телам разгорячённым мелькали, ласки лились мёдом из бездонной кружки…
Расслабленная, прислушивалась к дыханию засыпающего Шута. Что-то толкнуло спросить:
- А что вдруг заставило тебя купить столько апельсинов?
- Там… в кармане… - пробормотал мой любимый Шут сквозь сон.
Протянула руку к висящей на спинке стула возле кровати куртке, залезла в карман. Чуткие пальцы нащупали три маленьких шарика скомканных бумажных салфеток. Не стала вынимать – и так поняла.
Tags: ретроспектива
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments