Лисо (anna_semirol) wrote,
Лисо
anna_semirol

L'americano

Я провёл в Кении шестьдесят один час. Получилось, что мне платили примерно по тысяче долларов за каждый час пребывания. В те времена это были очень большие деньги. Кроме того, мне без лишних слов оплатили все расходы, включая билет на самолёт.
А ещё я попробовал дикий мёд.
Мы дождались, пока кислота выжжет дуло, и вдруг мой спутник - он назвался Камау, а в Найроби это то же самое, что Дэй Эванс в Ньюпорте, - склонил голову набок.
- Слушай! - воскликнул он.
Я прислушался. Правда, я не понимал, что я должен услышать: треск сломанной ветки, шум дизеля, щелчок взведённого затвора?
- Слышишь? - прошептал он.
- Что? - прошипел я в ответ.
Я не на шутку встревожился. Одно дело - умереть: я всю жизнь лицом к лицу с этой неизбежностью. Ну, почти всю жизнь. Но чего я точно не хотел - это оказаться в руках у каких-нибудь африканских борцов за свободу. У них есть привычка отрезать кусочки плоти от своей жертвы, прежде чем полоснуть ножом по горлу или приставить калашников к затылку и дать короткую очередь - короткую, потому что в этих партизанских отрядах вечная нехватка патронов. Может, те части тела, которых я лишусь, мне в дальнейшем и не пригодятся, но очень бы не хотелось расставаться с ними, находясь в полном сознании.
- Медоуказчик. Такая птичка, которая указывает путь к мёду. Любит есть личинок, но пчелиное гнездо ему не порвать. Нужен человек, чтобы помочь. Или медоед.
Это был самый длинный монолог, какой он произнёс за всё время.
Когда выжженный и смятый ствол был надёжно спрятан в норе муравьеда, мы двинулись через кустарник на отчётливый призыв: "витпурр-витпурр-витпурр". Наконец мы увидели птичку - размером она была с английского дрозда, тускло-коричневая, с жёлтыми пятнами на крыльях.
- Как называется эта птица? - спросил я, рассчитывая услышать ответ на суахили.
- Виктор, - ответил африканец. - Вот, слушай. Он сейчас произнесёт своё имя, мы уже у самого пчелиного гнезда.
И действительно, птица теперь отчётливо произносила: "виктор, виктор", перемежая слова треском, будто встряхнули спичечный коробок.
Улей находился в стволе низкорослого дерева метрах в двух над землёй. Африканец вытащил из кармана ронсоновскую газовую зажигалку и, увеличив пламя до максимума, поводил ею под пчелиным гнездом. Оно занялось, пополз дым. Оттуда вылетел рой. Я стоял в сторонке. Жужжащий свинец - это одно, а жужжащие пчёлы - другое.
Через несколько минут африканец закидал огонь землёй и палкой скинул гнездо на землю. Потом схватил его, тряхнул, оторвал кусок и быстро зашагал прочь. Пчёлы облаком кружили над деревом и над остатками гнезда, лежащего на земле. Когда мой спутник поравнялся со мной, они уже начали разлетаться.
- Сунь палец.
Он сунул указательный палец в соты и покрутил там. Потом извлёк наружу и принялся обсасывать, как ребёнок леденец. Я последовал его примеру.
Мёд был сладким, густым, с привкусом дыма. Он пах горящим бушем и пылью вельда. Я снова окунул палец в мёд. Отличный, ни на что не похожий вкус. Я обернулся через плечо. Птица трудилась над развороченным гнездом, не обращая никакого внимания на пчёл, вновь собравшихся роем: она снова и снова погружала клюв в соты.
Возвращаясь по ухабистой, каменистой дороге, мы с африканцем продолжали лакомиться мёдом. Через два часа я уже сидел в самолёте английской авиакомпании, направлявшемся в... неважно куда, но прочь из Кении.

Мартин Бут, "A very private gentleman"

Tags: кино, литература, мужчины
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments