Лисо (anna_semirol) wrote,
Лисо
anna_semirol

"Орикс и Коростель", Маргарет Этвуд

А потом Орикс его соблазнила. А как это еще назвать? Явилась к нему нарочно, вошла и за две минуты вытащила его из панциря. Он почувствовал себя так, будто ему двенадцать лет. Она явно была опытна в этих делах и так непринужденна в тот первый раз, что у него перехватило дыхание.
— Я не хотела, чтоб ты мучился, Джимми, — объяснила она. — Чтобы ты из за меня страдал.
— Откуда ты знала, что я мучаюсь?
— Я всегда вижу.
— А как же Коростель? — спросил он после того, как она впервые подцепила его на крючок, подсекла, вытащила на берег и оставила там задыхаться.
— Ты друг Коростеля. Он тоже не хочет, чтобы ты мучился.
Джимми совершенно не был в этом уверен, но сказал:
— Мне как то неуютно.
— О чем ты говоришь, Джимми?
— Разве ты… ведь он… — Какой кретин!
— Коростель живет в высшем мире, Джимми, — сказала она. — Он живет в мире идей. Занимается важными вещами. У него нет времени играть. В любом случае Коростель — мой начальник. А с тобой весело.
— Да, но…
— Коростель не узнает.

Казалось, Коростель и впрямь не знал. Может, был слишком увлечен ею, не замечал, что творится вокруг; или, может, думал Джимми, любовь действительно слепа. Или ослепляет. А Коростель любил Орикс, никаких сомнений; он перед ней почти пресмыкался. Даже прикасался к ней на людях. Коростель тактильных контактов не любил, предпочитал физически отдаляться от людей, но теперь касался Орикс, клал руку ей на плечо, брал за руку, обнимал за талию, трогал идеальную попку. Мое, мое, говорила эта рука.
Более того, он, наверное, даже больше ей доверял. Она великолепный специалист, говорил он. Он выдавал ей образцы «НегиПлюс», у нее имелись полезные связи в плебсвиллях, старые приятели, с которыми она работала в Студенческой службе. Поэтому она много ездила по всему миру. Секс клиники, говорил Коростель. Бордели, говорила Орикс. Что может быть лучше для тестирования?
— Главное, не ставь опытов на себе, — говорил Джимми.
— Нет, нет, Джимми. Коростель сказал, чтобы я этого не делала.
— Ты всегда делаешь то, что говорит Коростель?
— Он мой начальник.
— Он сказал тебе делать это? Распахнутые глаза.
— Что «это», Джимми?
— То, что ты делаешь сейчас.
— О Джимми. Вечно ты шутишь.

Джимми было плохо, когда она уезжала. Он волновался за нее, тосковал, обижался, что ее нет рядом. Возвращаясь из своих путешествий, она возникала у него в комнате среди ночи, она всегда так делала, вне зависимости от того, что в программе у Коростеля. Сначала шла к нему, докладывала о том, чем занималась, каковы успехи: сколько таблеток, где она их распространяла, каковы результаты: точные сведения, поскольку он был одержим. А потом она занималась, как она говорила, личной сферой.
Если верить Орикс, сексуальные потребности Коростеля были просты и незамысловаты, в отличие от секса с Джимми. Не веселье, а работа — хоть она уважала Коростеля, действительно уважала, ведь он был гений. Но, если Коростель просил ее остаться — может, заняться сексом еще раз, она придумывала отговорку — акклиматизация, головная боль, что нибудь правдоподобное. Ее ложь была незамысловата, Орикс умела врать как никто, лучшая лгунья в мире, и она целовала глупого Коростеля, улыбалась, махала рукой и через минуту была с Джимми.
Как важны были эти слова. Была с.
Он так и не привык к ней, каждый раз она придумывала что нибудь новое, она была сокровищницей, полной секретов. В любой момент она могла открыться, явить ему нечто важное, нечто скрытое доселе, саму суть жизни, ее жизни или его — то, чего он всегда жаждал. Что?..
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments