Лисо (anna_semirol) wrote,
Лисо
anna_semirol

Мой любимый шут, часть 5

- Рита, куда ты?
- На работу, мам.
- В таком состоянии?
- Плевать.
Перед глазами всё плыло, пуговицы вертелись меж пальцев, не желая застёгиваться. Где-то обувь валяется, найти бы… Ноги заплетались и подкашивались. Тошнило – от души.
- Рита, ты же пьянющая… - жалобно всхлипнула мама, - Тебе мало неприятностей?
- Мам, я в порядке. На свежем воздухе мне быстро станет легче.
- Солнышко, не слишком ли часто ты стала…
- У меня личная жизнь на волоске. Не хочу даже думать… а алкоголь в больших дозах изгоняет все мысли. Прости, мам.
Мерзкое состояние – нелады с телом в сочетании с абсолютно ясной головой. И правда - куда я направляюсь? Надо, надо… Уволят со скандалом? Да пусть. И так уволят…
Мама попыталась придержать меня за рукав, но я дёрнулась и буквально вывалилась за дверь. Стекла по лестнице, по стеночке вышла на улицу. Тут и вправду легче. Морозно, ярко. Снежок свежевыпавший под полозьями саней и ногами прохожих поскрипывает… Медленно повлеклась в сторону Дворца, тщательно координируясь перед каждым шагом. На повороте чуть не попала под копыта пегого жеребчика в расшитой попоне. Знать, так её и разэтак… Прикольно было бы, если б лошадка меня всё же помяла: всаднику пришлось бы раскошелиться на солидную страховку. Маме бы точно надолго хватило… Блин, скользко! И уцепиться не за что. Только не упасть… не поднимусь же. А помощи просить – стыдобища…

Дойдя до Здания Совета, по привычке задрала голову вверх: часы констатировали очевидное – на работу я опоздала. Интересно, а Лео… Чёрт, Лео же ночью забрал патруль. Стало страшно. Увижу ли я своего приятеля ещё хоть когда-нибудь? Вдруг его сошлют на каторгу?! Да и меня могут… я же Мартина в жопу послала, красавца нашего, любимца малолеток и «синих чулков»…
Через час добралась до Дворца. Охрана меня, естественно, не пропустила. Поинтересовались документами, сообщили, что в личном деле моём всё будет зафиксировано (всё – это то, что королевская белошвейка Маргарита пришла с опозданием на полтора часа – раз, в дупель пьяная – два, требовала пропустить – три) и неприятностей мне не избежать.
- Ну и хрен с вами! – буркнула я и поплелась прочь.
Видел бы меня сейчас Шут…
Домой не тянуло, ибо меньше всего мне сейчас хотелось видеть мамино горестное лицо. Друзей-подруг, у которых можно было бы отсидеться до вечера, у меня не осталось (Лео же забрали…), и я решила гулять, пока совсем не замёрзну. Пошла в городской парк.
Побродила по дорожкам, купила себе на оставшуюся мелочь булочку, половинку съела, остальное скрошила птицам. Посидела на качелях, полазила по глубокому снегу под деревьями. Ноги окоченели. Повернула домой. Хуже уже не будет.
Проходя по мостику над каналом, остановилась. Вспомнила, что здесь Шут назначал мне первое свидание. Это было позапрошлой осенью, и по тёмной воде канала плыли не спеша, словно прогуливаясь, яркие кораблики опавших листьев. Я тогда жутко нервничала, старалась выглядеть не просто красавицей, но ещё и непревзойдённой умницей – оттого фальшивила и чувствовала себя ужасно неловко. А потом шут поймал в придорожных кустах котёнка, преподнёс мне его в своём колпаке, и я поняла, что можно – нужно! – расслабиться и быть проще. Котёнок вымахал в толстую глупую Пуфффу… и не хочется думать, что она – это всё, что у меня теперь остаётся в память о Шуте. Вряд ли меня вообще к Дворцу на пушечный выстрел подпустят…
Подпустят. Пойду забирать документы, увольняясь – подпустят. И будут мило улыбаться. Фрейлины просто обхихикаются.
- Ненавижу, - сказала я, глядя на чёрную гладь канала. Вода блестела, как блестели маленькие, заплывшие жиром глазёнки господина ректора.
А может, ночью перемахнуть через ограду и перебить стёкла в окнах Дворца? Или написать на стене речёвку погнуснее? Или распространить про Мартина гадостный слух? Опомнись, Маргарита. Не дитя уже, хоть и панкушка. У тебя всё серьёзно – по самое горлышко.
- Дура, ты хоть понимаешь, что имеешь все шансы никогда больше не увидеть любимого человека? – спросила я себя. И себе же ответила: - Нет. Но уже начинаю понимать.
Спустилась с моста, уселась в снег на берегу. Отрешённо подумала, что дорожки парка сплетены в сеть, где узелки – перекрёстки. И что этой сетью ловят птиц и таких замёрзших бродяжек, как я. А город похож на каменный лабиринт, в котором задыхается разбившийся об острые углы улиц ветер. И над городом висит небо, которое всё видит, но никогда не вмешивается. Небо – образец пофигизма. Подходит под идеологию и философию панка.
Я – панкушка. Мне во Дворце не место. Выгонят, несомненно. Теперь надо заморачиваться тем, где искать работу. И кто возьмёт меня к себе после такого вот инцидента? Может, разве только в тюрьму – полы мыть.
Разревелась. Сидящая на соседнем кусте парочка румяных снегирей живо обсудила меня, дуру, и улетела. Счастливые птицы… вместе… в деньгах не нуждаются…
Шут! Я без тебя просто сдохну! Ну что мне теперь делать?..
Домой приплелась с температурой. Мама без излишних вопросов затолкала меня под одеяло и забегала по квартире в поисках лекарств. Я лежала, свернувшись в угрюмый комок, и отчаянно искала выход из ситуации.
Лучше всего было бы уехать. Чем дальше, тем замечательнее. Найти работу, высылать маме деньги. Если удалось бы свалить из страны – вообще замечательно. А Шут, возмутился внутренний голос. Защипало в носу. Какое может быть совместное будущее у опальной девицы и королевского острослова, неотрывно находящегося при дворе? Удастся ли хотя бы проститься?..
Внезапно я осознала, что мои основы основ рушатся по кирпичику – стремительно и необратимо. В памяти ясно вспыхнули слова, что я писала на салфетках дурацкими зелёными чернилами. «Ты моё всё…»
Зазвонил телефон. Мама взяла трубку. Я напрягла слух. Странным стал каким-то мамин голос после дежурного: «У аппарата…» Зашлёпали по коридору тапочки, скрипнула дверь в мою комнату.
- Рита, тебя, - позвала мама.
Шут?..
Босиком метнулась, трубку схватила. Спокойно, всё нормально, всё хорошо… не выдать себя, сдержаться…
- Слушаю.
- М-маргарита, что с тобой? Почему тебя сегодня на работе не было? Девчоныш, я волнуюсь…
Слёзы в горле солёным комом. Ресницы – хлоп-хлоп. Губы дрожат, кривятся – ой, как некрасиво… Знобит – еле трубку удерживаю.
- Привет, мой любимый Шут, - улыбаюсь слегка искажённому телефоном голосу, - Я чуть приболела. Завтра буду.
- Всё в порядке? – вот они, нотки недоверия…
- Да, всё чудесно. Я просто что-то простудилась. Ну, до завтра?
- Погоди…
- Что?
- Я тебя люблю. И хочу тебе завтра сказать что-то важное. Я сегодня готовился, но ты не пришла… Ну, пока.
Короткие гудки. Кап-кап-кап… Где-то на самой грани слышимости звенят бубенчики…
Стараниями мамы и тётки Эммы к утру меня поставили на ноги. Температура спала, насморк запугали каплями для носа, ломоту во всём теле я решительно игнорировала. Собралась на работу, как на решающий бой. Вышла так рано, что мама ещё спала. Прибыла на службу раньше всех своих напарниц. Подтянувшиеся позже Алиса, Лола, Симона и Василина откровенно удивились:
- Ты что тут делаешь?
- То же, что и вы – работаю, - невозмутимо ответила я.
- Так тебя уволили! – захлопала глазами Лола.
- Ой, правда? – поразилась я.
- Ага… - подтвердила Василина.
Я прошлась по комнате, картинно потягиваясь. Повертелась перед огромным зеркалом, поправила сантиметровую ленточку, кокетливо наброшенную на шею манекена.
- И кто ж посмел уволить такую умную, красивую, исполнительную мастерицу? – поинтересовалась дурашливо.
- Ну… Вчера секретарь начальника отдела заходила…
- Так это она? – сделала круглые глаза я. - Вот прошмандовка… простите, девочки. Ну, пусть сама явится и скажет. А я буду работать. Есть то, что никто из вас не хочет делать?
Уселась на место кроить подкладку для каких-то зимних брюк Её Величества. Змеи мои сбились в угол и оттуда напряжённо наблюдали за моими действиями, старательно создавая вид бурной деятельности. Часов в десять в приоткрытую дверь заглянула пресловутая секретарша (судя по всему, она когда-то явно метила в фрейлины, но тщетно – с таким-то баклажанным носом и рачьими зеньками).
- Маргарита, зайдите к начальнику отдела, - прощебетала манерно.
«Воображала», - вздохнула я про себя, встала с места и пошла на выход. Серпентарий за спиной шушукался. Ну, пока, девочки. Теперь никто не будет портить вам воздыхания по милашке Мартику.
С начальником отдела разговор вышел короткий. Он обычно не утруждал себя лишними словами в общении с подчинёнными.
- Вы уволены. Оформите бумаги в отделе кадров и бухгалтерии, получите в кассе расчет за текущий месяц и можете быть свободной.
Я почти обрадовалась. Ну, хотя бы без сюрпризов…
Шагая по коридору с приказом об увольнении, я встретила Шута.
- Ритка, - обрадовано улыбнулся он. - А я тебя ищу!
Тоскливо сжалось внутри. Вдох-выдох. Спокойно.
- Солнце моё, давай не сейчас. Мне в бухгалтерию надо.
- Зачем? – тонкие брови шута обозначили на лице недоумение.
Я улыбнулась как можно шире и очаровательнее.
- Просто я тут больше не работаю. Вот, - и протянула ему листок с приказом.
Выхватил, пробежался глазами по строчкам. Нахмурился. Посмотрел на меня, что-то прикидывая.
- Лео в кутузке, - как бы, между прочим, сообщила я.
- Уже нет. Так, идём и быстро.
Он схватил меня за руку мёртвой хваткой и решительно поволок за собой.
- Куда? – заволновалась я.
- Расставлять точки над «i». Всё. Давно пора.
Мы домчались до его апартаментов, где Шут выволок из-под кровати какую-то дорожную сумку, и вновь куда-то понеслись. Предчувствие чего-то необратимо-катастрофического нарастало во мне снежным комом. Я пыталась протестовать и вырываться, но куда мне было против фанатично настроенного Шута. Он молча тащил меня за собой с выражением мрачно-торжественной решимости на лице.
На мраморной центральной лестнице меня охватила паника. Я принялась упираться, в итоге споткнулась, потеряла туфлю и чуть не упала.
- Шут! – выкрикнула отчаянно.
Он остановился. Посмотрел на моё перепуганное лицо. Мрачное торжество в глазах уступило место чему-то нежному и грустному.
- Ты что, боишься? Не дрейфь. Всё будет в порядке.
- Куда мы?
- В Тронный Зал. И поторопись. Сейчас там совещание государственного Совета, нам нельзя опоздать. Нужно застать всех.
- Шут, ты в своём уме? Что ты задумал?
Он улыбнулся одними уголками рта и твёрдо сказал:
- Если веришь мне – идём.
Дальнейшее вспоминалось спутано, разрозненно, смято. Дверь, открываемая пинком, скользкий паркет под ногами, десятки одинаковых вельможных лиц, помрачневшая королева, блеск, лоск, сумасшедшая мысль: «Я вижу это не по телевизору!»…
- А как же без меня? – заорал Шут во всю силу лёгких. - Забыли дурачка? – и расхохотался так, что мне стало не по себе.
Её Величество скривилась, как от зубной боли.
- Будь так любезен избавить нас от своего присутствия до конца заседания. Мы тут обсуждаем дела государственной важности, если ты забыл, - холодно проговорила она, обращаясь к Шуту.
Шут захлопал в ладоши, обернулся вокруг себя.
- Ха-ха-ха! Дела государства? Превосходно! Давайте обсудим вместе! Я, как главный государственный дурачок, также имею право сообщить свою важную новость.
Пауза. Шут обвёл взглядом всех собравшихся, подтолкнул меня вперёд.
- Господа, официально уведомляю вас о своём намерении в ближайшем времени жениться. Знакомьтесь, это моя прекрасная невеста Маргарита. Ну, где ваша реакция, где радость за ближнего?
Раздались вялые хлопки. Мне захотелось провалиться сквозь землю, сбежать, спрятаться, и я закрыла лицо руками. Боже, ну что ж ты творишь…
- Благодарю, очень ценю. Я запомню. А теперь прошу минуточку внимания. Я хочу сделать подарок своей будущей супруге.
Удаляющиеся шаги, шум закрываемой двери. В Тронном Зале повисла напряжённая, злая тишина, только метель тревожно билась в окно. Что-то негромко простонала королева. Я стояла посреди Зала под гнетущим взглядом множества глаз и с ужасом считала секунды. Шут, куда ты ушёл? Как посмел одну оставить? Меня же тут загрызут…
Снова шаги за спиной. По Залу прокатился общий вздох, на какие-то мгновения снова повисла тишина, потом кто-то крикнул:
- Да здравствует король!
И множество глоток подхватили:
- Да здравствует Его Величество!
Среди многоголосого хора я расслышала родное:
- Рита, ну посмотри же…
Медленно убрала от лица руки. Поворачиваться было страшнее самого страшного. С трудом пересилила себя.
- Теперь никто не посмеет тебя уволить.
Дорогой, тончайшего шитья парадный костюм. Золотой обруч в волосах. На ставшем чужим лице – холёное, аристократическое превосходство. Я сперва подумала, что ожил портрет из галереи на втором этаже. Потом зазвенели бубенчики на стиснутом в кулаке правой руки колпаке. Я в ужасе покачала головой, попятилась.
- Да здравствует Его Величество! Король вернулся! – орали со всех сторон.
- Рита, это же я…
Закусила пальцы, чтобы не завизжать, не в силах вынести безумства нелепого фарса. Сделала шаг назад, наступила на юбку, упала. Ползла прочь на коленях – как собачонка. Кто-то подал руку, поднялась, увидела рядом Мартина с его по-рыбьи холодными глазами. Бросилась вон, задыхаясь от нахлынувшей смеси ужаса и стыда.
- Маргарита, стой!
Он догнал меня уже на улице, на полпути к дому, схватил за локоть, рывком развернул к себе.
- Что с тобой, глупая? Тебе не нравится подарок к свадьбе? Ритка, я дарю тебе целую страну!
Высвободила руку, собралась с мыслями. Ну же…
- У тебя жена и почти взрослый сын. А я мечтала всю жизнь выйти замуж за шута. Уходи.
- Я не за этим вернулся, Марго. Выслушай…
Он понёс какую-то чушь про то, что брак его считается недействительным, так как он признан был пропавшим без вести, что королева, когда его узнала, не захотела иметь с ним ничего общего, что ушёл он и прошатался по миру столько лет, потому что не нужна ему власть, что он для меня… Я слушала и не слышала. Летел в лицо глупый снег.
А потом как-то само собой вырвалось у меня короткое слово-точка:
- Прощай.
И я ушла. А он не стал догонять.
Tags: ретроспектива
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments